По ту сторону

В Мурманском следственном изоляторе № 1 прошел день открытых дверей

В комнатах осужденных уютно и тепло.

Отведать арестантской каши, узнать, как лечат подследственных, побывать в комнатах, где они живут, в тренажерном зале, где занимаются спортом, познакомиться с местной часовней — все это сотрудники СМИ смогли сделать в нынешнем сентябре. Конечно, лучше приходить сюда с экскурсией. Но… Кто знает, что на роду написано? Ведь не на пустом месте родилась пословица: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Высокие заборы, опутанные поверху «колючкой», лязг железных дверей, досмотр и требование сдать мобильники и другие запрещенные предметы (кстати, подследственных на этом этапе досматривают более придирчиво, каждый шов одежды прощупывают), и вот мы на территории следственного изолятора № 1.
Конечно, государство — не мать родная. Но даже мама родная не в силах заставить взрослого сына или дочь пройти обследование у докторов в случае подозрений на какой-то недуг. Можно годами твердить родному чаду: «Сходи в поликлинику, проверься!». Бесполезно. И вот попадает человек в СИЗО — в роли подследственного, обвиняемого, подозреваемого или осужденного, когда приговор еще не вступил в законную силу, и первое, что он делает, хочет того или нет, — проходит полное медицинское обследование: флюорографию, всевозможные анализы, тщательный осмотр. Это не потому, что уголовно-исполнительная система у нас уж такая беспредельно гуманная, просто нельзя допустить в СИЗО опасные инфекции.
Случается, только попав в следственный изолятор, гражданин, который считал себя здоровым, узнает, что у него диабет, панкреатит, холецистит или еще какой хронический недуг. В соответствии с этим строится его рацион в стенах учреждения — не случайно, как рассказал журналистам временно исполняющий обязанности начальника СИЗО-1 Артур Нестеров, здесь существуют шесть норм питания. Свое меню имеют беременные, кормящие матери, несовершеннолетние, инвалиды 1-й и 2-й групп, иные больные. Если подследственный, к примеру, в силу религиозных убеждений не может есть свинину, то голодным все равно не останется. На территории СИЗО имеется магазин, помогают разнообразить рацион и передачи от родственников — суммарный вес их не должен превышать 30 килограммов в месяц.

В пищеблоке, куда мы попали в обед, идеальная чистота, вкусные запахи и огромные варочные котлы — по 250 литров каждый, в них готовят первое и второе. Поварами работают осужденные по нетяжелым статьям из хозотряда. Кто-то получил эту профессию на воле, кто-то приобрел уже за «колючкой» в профессиональном училище. Готовить им приходится на 266 сидельцев (именно столько сейчас содержится в СИЗО) при лимите учреждения 364. В том, что повара тут мастера своего дела, журналисты и члены региональной общественно-наблюдательной комиссии во главе с председателем Юрием Мананковым смогли убедиться лично.
Наваристый густой борщ из консервированных овощей на мясном бульоне, гречневая каша с тушенкой и компот — все было повкуснее, чем у иной хозяйки. Как сообщил начальник отдела коммунально-бытового, интендантского и хозяйственного обеспечения Дмитрий Патрушев, на завтрак у сидельцев в тот день была рисовая каша, молоко, яйцо, хлеб. Обед мы попробовали сами, а на ужин повара готовили путассу с рисом, чай. Пайки хлеба для местного контингента внушительные: на день каждому полагается 300 граммов белого и 250 черного. Кстати, хлеб сюда доставляют из исправительной колонии № 17, где его выпекают очень качественно.
— Нареканий на качество блюд у арестантов нет, — подчеркнул Артур Нестеров. — Случаются жалобы на меню, но тут уж на всех не угодишь. Пиццу мы, конечно, не выпекаем. Но и голодных в СИЗО не бывает, на питание каждого подследственного в месяц расходуется по 2520 рублей.
Казалось бы, не так много. Однако я задумалась: а если подсчитать, сколько хозяйки дома на питание семьи тратят? Если брать среднюю зарплату, да вычесть расходы на одежду, обувь, услуги ЖКХ, лекарства, развлечения, то на еду уходит примерно столько же, если не меньше. И каждый ли день мы готовим обед из трех блюд?

Сравнения с жизнью на свободе лезут в голову на каждом шагу. После пищеблока идем в помещения для осужденных из отряда хозобслуги, по пути видим дверь в тренажерный зал. Попробуйте взять абонемент в «качалку» за пределами СИЗО. Три занятия в неделю за месяц обойдутся в 6 тысяч рублей. Здесь — при большом количестве турников и тренажеров, есть также штанга, гири, гантели, колесо для пресса — все бесплатно. Приходи в свободное время и занимайся сколько душе угодно. Имеются в изоляторе и довольно богатая библиотека, и настольные игры — шахматы, шашки, нарды, при желании можно писать картины, правда, только в черно-белой гамме (должны же быть какие-то ограничения).
В общем, досуг достаточно разнообразный. Привлек внимание «Правовой уголок» в коридоре на стенде. Тут же мультимедийная газета с разными планшетами, из которой можно узнать ответы буквально на все возникающие вопросы. Сенсорный экран ответит, как подать документы на УДО (условно-досрочное освобождение), как составить заявления на звонки или свидания с родственниками, расскажет об амнистиях, вакансиях на воле, получении образования и еще многом другом. Не хочу, чтобы у читателей сложилось мнение, что следственный изолятор — нечто вроде санатория, в конце концов, попасть сюда по доброй воле никто не захочет. Но и жутких застенков не встретишь.
В комнатах отряда хозобслуживания, где довелось побывать, главное отличие от обычных наших квартир — идеальный порядок. Тут не встретишь небрежно брошенных на стул рубашек и носков мужа или сына-неряхи на полу. Аккуратно заправленные постели, предметы ухода за лицом и телом в ряд расставлены на тумбочках, блестящий пол — без единой пылинки, плазменный телевизор. Мне это напомнило казарму в армии, только там телеэкрана я не приметила. Ну и конечно, не было решеток на окнах — самой верной приметы СИЗО.
— За последние десять лет шаг за шагом происходит качественное улучшение условий содержания в следственных изоляторах региона, — отметил Юрий Мананков. — В свою очередь, представители общественно-наблюдательной комиссии осуществляют не только постоянный контроль за деятельностью мест принудительного содержания, но и стараются оказывать всемерное содействие в решении возникающих трудностей.
Кстати, помимо общественных наблюдателей, учреждение регулярно посещают родственники осужденных из отряда хозобслуживания. Для них администрация изолятора постоянно проводит дни открытых дверей. Да и подследственные совсем с семьями не разлучены — с разрешения судьи или следователи они могут встретиться с родней на свидании. Положена им также ежедневная прогулка на специальном прогулочном дворике под открытым небом: взрослым — не менее часа, несовершеннолетним — не менее двух часов.
В общем — всюду жизнь. И за колючей проволокой — тоже. Но, несмотря на те условия, которые созданы нынче в следственных изоляторах, соблазнить они могут разве что бездомных и голодных бичей, ночующих в подвалах. Ни один нормальный человек по доброй воле сюда не пойдет. Как ни один нормальный человек в трезвом сознании не нарушит закон. Хотя всякое бывает. Не зря же бытует поговорка: «Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет». Осмотрительному и осторожному в своих поступках человеку легче избежать опасностей и неоправданных рисков. Да вот только всегда ли мы бываем достаточно осмотрительны?
Экскурсия за колючую проволоку, с одной стороны, разрушила наши стереотипы о местах лишения свободы, с другой — в очередной раз напомнила: лучше сюда не попадать. А значит, не нарушать закон.

Антонян Нина

 

Опубликовано: Мурманский вестник от 19.09.2017

Комментариев: 0

Состоялось очередное заседание областной антинаркотической комиссии

Прежде чем открыть очередное заседание областной антинаркотической комиссии, начальник регионального УВД Игорь Баталов представил нового ее члена — главного федерального инспектора по нашему региону Алексея Маякова.

В центре внимания членов АНК оказались три вопроса. Особый интерес вызвал первый — о том, как организовано межведомственное взаимодействие в рамках осуществления индивидуально-профилактической работы с потребителями наркотиков, которые содержатся в учреждениях УФСИН России по Мурманской области. Об этом рассказал врио первого заместителя начальника регионального управления ФСИН России Алексей Климов.

— Нашим ведомством проводится постоянная работа по предотвращению и пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, — отметил он. — В первом полугодии 2017 года сотрудниками УИС предотвращено шесть попыток доставки наркотических средств на режимную территорию учреждений (в аналогичном периоде прошлого года — 13). Надо уточнить, что в текущем году, несмотря на снижение общего количества осужденных в учреждениях службы исполнения наказаний на 20 процентов, количество лиц, осужденных за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, выросло на 6 процентов и составило 41,5 процента от общего числа заключенных. В этом году благодаря принятым мерам было изъято около 80 граммов наркотических веществ при попытке доставки в места лишения свободы.

Алексей Климов подчеркнул, что в основном наркотики пытались пронести на территорию исправительных колоний лица, прибывшие на краткосрочные и длительные свидания, — жены, матери, бабушки, иные родственники осужденных, либо «дурь» пробовали перебросить через ограждение колоний. Однако оперативные меры дают о себе знать: количество наркотических веществ, которые «доброхоты» норовили передать осужденным, по сравнению с прошлым годом снизилось в два раза. Немаловажно, что наркозависимые осужденные в Мурманской области обязательно проходят углубленное обследование. С ними работают психологи и медики в рамках разработанного для каждого индивидуально психокоррекционного сопровождения.

На заседании антинаркотической комиссии прозвучала важная информация: сегодня у нас в области не только задерживают и отдают под суд преступивших закон наркозависимых и наркосбытчиков, но впоследствии обязывают их лечиться.

О том, как строится межведомственное взаимодействие при возложении судом на наркопотребителей дополнительной обязанности в виде прохождения диагностики, профилактических мероприятий, лечения от наркомании, а также медицинской и социальной реабилитации, доложил на заседании начальник отдела управления по контролю за оборотов наркотиков УМВД России по Мурманской области Сергей Орлов. Он сообщил, что по инициативе регионального УМВД подписано четырехстороннее соглашение с министерствами здравоохранения и социального развития области, а также с комитетом по труду и занятости населения. Положения этого очень нужного документа объединяют усилия ведомств при проведении индивидуальной профилактической работы с наркопотребителями.

Внимание членов комиссии было уделено и выявлению каналов поступления на территорию региона наркотических средств и психотропных веществ и пресечению их деятельности.

О том, как успешно работают антинаркотические комиссии на местах, в частности в ЗАТО Александровск и ЗАТО Видяево, членов — участников заседания проинформировали главы этих муниципальных образований Семен Кауров и Вячеслав Градов. 

Антонян Нина

 

Опубликовано: Мурманский вестник от 14.09.2017

Комментариев: 0

Журналистка СеверПост провела день в СИЗО

Выражение «От сумы, да от тюрьмы не зарекайся» хорошо известно любому россиянину. До вчерашнего дня к этой народной мудрости я относилась несколько свысока, пока по заданию редакции не оказалась в прямом смысле слова за решеткой.

А там, однако, встретили радушно: и борща налили, и «мультимедийную газету» дали почитать, и в спортзале разрешили позаниматься. Вчера в мурманском следственном изоляторе №1 прошёл «День открытых дверей» для журналистов популярных СМИ.

…Нас позвали в полдень. Первое, что отмечаешь – средь бела дня испытываешь невольное волнение перед высокими стенами с колючей проволкой. А далее, как в кино — грохот раздвигающейся железной двери, мужчины в форме и с оружием...

Сначала на посту тщательно проверяют документы, потом досматривают на предмет запрещенных предметов. У реальных поступающих изучают каждый шов одежды, потому что некоторые умельцы умудряются вшивать такое, что «блоху подковать» — просто детский лепет…У меня же забрали мобильный телефон и выдали временный пропуск. Выйти назад я могла только с ним. Кстати, везде меня сопровождала охрана – так положено на закрытых режимных объектах…

Каждый день в мурманский СИЗО №1 попадают подозреваемые по уголовным делам, которым в качестве меры пресечения избрано содержание под стражей до вступления приговора в законную силу. Но всё же они – мужчины и женщины, несовершеннолетние — юридически ещё не преступники. Хотя чаще всего получат реальные сроки, и из изолятора уедут на зону.

Всего в СИЗО №1 сейчас 266 «постояльцев» — наблюдается дефицит кадров, ведь лимит учреждения — 364 душ. Разнополые, несовершеннолетние (в настоящее время — один человек) содержатся отдельно. Как правило, «заточение» в изоляторе длится от двух месяцев, бывали случаи, что и по году «гостили».

Из административного здания мы идём на режимную территорию следственного изолятора. Но остановились у часовни – она стоит прямо в центре двора. Оказывается, при каждой колонии и СИЗО есть храм, часовня или молильная комната. А с прошлого года в УФСИН появился помощник начальника управления по организации работы с верующими разных конфессий. В этой часовне служит отец Тарасий, он приходит к осуждённым и подследственным по религиозным праздникам, а также по их личному требованию – на исповеди, причастия. Тамошняя часовня -  очень популярное место у «постояльцев» СИЗО. Впрочем, лечить душу регулярно наведываются и к штатному психологу.

Первым делом нас — «арестантов», не нарушивших закон, повели в пищеблок. В его варочном цеху в огромных котлах по 250 литров — суп и второе, а в термосах по 36 литров еда будет разнесена по этажам. На завтрак мы опоздали, а потому пропустили рисовую кашу с маргарином, молоко, да яйцо. Зато попали аккурат на обед. На первое — борщ из консервированных овощей, на второе – гречневая каша с тушёнкой, компот из сухофруктов. Овощи — консервированные в виду того, что запас прошлогодний закончился, однако новые договоры с поставщиками уже заключены, и в ближайшее время морковка, лучок и другие витамины с грядок прибудут в наисвежайшем виде.

«Да вы угощайтесь!» - пригласили к столу журналистов.

Никто из нас не отказался от арестантской пайки – борщ на курице с консервированными овощами был вкуснее, чем мой, на говядине, в первые годы супружеской жизни. Солдатская каша тоже хороша.

На ужин сказали, что будет путассу отварная с макаронами, чай с сахаром. Что важно, снимает пробу с приготовленных блюд всегда лично представитель администрации. 

Кстати, вопреки заблуждению, ножи в цеху есть, но все они промаркированы и под строгой отчетностью. И  посуда вовсе не алюминиевая, а  пластиковая, да яркая, я, например, ела борщ из оранжевой миски. 

«Нареканий на качество блюд у арестантов нет, бывают жалобы на меню. Несмотря на большой ассортимент, пиццу мы, при всём желании, не делаем,» — рассказывает врио  начальника СИЗО -1 Артур Нестеров.

Заметим, «клиентов» следственного изолятора кормят на 84 рубля 71 копейка в сутки. При этом три раза в день, при норме на человека 300 граммов белого и 250 черного хлеба. Его, кстати, готовят в 17-ой колонии. Легко посчитать, что в месяц расходы на питание составляют — 2 520. И ведь, надо сказать, неплохо кормят! Норма питания распределяется по калорийности: на завтрак – 30-35%, обед – 40-45% и на ужин – 20-30%.

Готовят в столовых трудоустроенные осуждённые, ставшие поварами ещё на свободе или уже в стенах профучилищ при колонии.

Если к, примеру, осуждённый по религиозным причинам не ест свинину или, например, является вегетарианцем, то благодаря разнообразному меню он всё-равно голодным не останется, кроме того, он может покупать продукты в магазине, что находится на территории СИЗО, или ждать передачку от родственников. Её суммарный вес не должен превышать 30 килограммов в месяц.

Всего в следственном изоляторе существует 6 норм питания. Своё меню для беременных женщин, кормящих матерей, несовершеннолетних, инвалидов 1 и 2 групп и больных людей.

Из пищеблока идём по территории и заходим в корпус, где живут осуждённые хозотряда. В него входят 27 мужчин – это те, кто впервые осуждён по нетяжелым статьям. Самому молодому из них 24 года, старшему – 53. У них всё по графику: рабочее время, время для отдыха и сна.

Первое, что попадается на пути, — медицинский кабинет.

«Медчасть оборудована так, что в ней есть всё, что имеет любая поликлиника в городе. Абсолютный новый рентген-аппарат, хорошая стоматологическая аппаратура, квалифицированные врачи. При поступлении все проходят тщательное медобследование: флюорографию, анализы, и почти всегда находят впервые выявленное заболевание. Что тут скажешь: не у всех на «гражданке» есть время ходить по поликлиникам», — рассуждают начальники СИЗО-1.

На очереди — спортзал. Он порадовал большим количеством турников, есть и тренажеры, штанга, гири, гантели, колесо для пресса. Между прочим, всё, что там есть — дело рук самих осуждённых.

А в коридоре, на стене, устроен правовой уголок с «мультимедийной газетой» — это такой большой планшет с разными разделами. Вопрос номер один: как отсюда убежать? Легально, конечно. Вот и тычут арестанты по сенсорному экрану в поисках ответов на вопросы по условно-досрочному освобождению, амнистии, правах человека в местах лишения свободы. Найти можно всё: как писать заявления на звонки, на свидания с родственниками, о горячих вакансиях, получении образования и профессии, написании жалоб и  другое.

Конечно, жалобы есть. Начиная от самого факта нахождения здесь. Свою вину кто-то категорически отрицает и подает апелляции в вышестоящие инстанции.

А вот и жилые комнаты.

В небольшой комнате педантично чисто: три идеально заправленных кровати, блестящий пол, аккуратно расставленные на полках средства по уходу за лицом и телом. А на стене, у дверей, висит большого размера плазменный телевизор, офисные жалюзи на окнах. Если бы не «небо в клеточку» из окна, то можно было бы принять эту комнату за общежитскую.

«Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормленный в неволе, орёл молодой...»

А далее поднимаемся на этаж, где содержатся подследственные. Пусто, а тишина в коридоре — звенящая. А ведь при этом знаешь, что ты в самом настоящем «улее». 

Кто-то занят просмотром телепередач, кто-то увлечён настольной игрой. Азартные игры, конечно, исключены, но шашки, шахматы, нарды — пожалуйста. Кто-то использует время для написания мемуаров, кто-то для жалоб, другие — рисуют. Кстати, писать картины позволительно только черно-белыми карандашами, а иметь ручки — черного и синего цветов. За всем происходящим в камерах следят через пост видеоконтроля, единственно приватное место — туалетная кабинка, чем некоторые ушлые товарищи и пользуются...

«Постояльцы», находящиеся под следствием, имеют право не более двух раз в месяц ходить на свидания с родственниками продолжительностью до трёх часов, а раз в неделю разговаривать с ними по телефону — до 15 минут. Раз в день всем предоставляется прогулка не менее часа, а несовершеннолетним не менее двух часов. Но каждый этаж проводит время под открытым небом в свой час, и на своем прогулочном дворике.

Разбудить лучшие человеческие качества, помочь познать себя, да и просто повысить образовательный и культурно-нравственного уровень призвана тамошняя библиотека. Два раза в неделю библиотекарь выдает литературу. Активно читают фэнтези, исторические романы, фантастику, стихи и детективы.

«Подъём в 6 утра — будит постовой дежурный по этажу, он включает дневной свет, открывает смотровое окно и сообщает о начале нового дня. После чего арестанты заправляют постели (их, кстати, нельзя расправлять до отбоя), приводят себя в порядок и через час завтракают», — рассказывает заместитель начальника следственного изолятора по воспитательной работе Максим Волков и продолжает:

«В 22 часа — отбой, запрещено шуметь, разговаривать»...

«А курить можно в камере?» — прищурили глаз.

«Да, есть камеры для курящих, есть для некурящих», — добавляет Максим Владимирович.

Что ни говори, сегодняшние условия в  СИЗО далеки от казематов царской России. Сейчас там: чисто, аккуратно, светло, хороший ремонт, новая вентиляция. Есть места, чтобы привести мысли в порядок. И все же, как говорится, чур, меня…

«На волю» меня отпустили только после того, как «откатали» пальчики. Но краску палец окунать не пришлось. Благодаря прогрессу используют биометрический датчик. Это делается для того, чтобы  заключенный какой-нибудь другой не вышел.

Выпорхнула я со следственного изолятора, и душа запела — куда хочу, туда иду. Однако такие экскурсии очень полезны: человек должен знать ту грань, за которую перешагнуть нельзя… Может, потому стоит водить туда не только журналистов?..

 

Анна Щепеткова

Комментариев: 0

Шанс - начать все с чистого листа

Порой осужденные женщины, лишь попав за решетку, вспоминают о своей принадлежности к прекрасному полу

Как живется северянкам, впервые попавшим в места лишения свободы? Это решила выяснить член Совета Федерации Татьяна Кусайко. В минувший понедельник она побывала с ознакомительным визитом в Оленегорской колонии-поселении №24, где содержатся как мужчины, так и женщины. В поездке сенатора сопровождали уполномоченный по правам человека в регионе Александр Патрикеев, председатель общественной наблюдательной комиссии Мурманской области Юрий Мананков и член ОНК Евгения Луковицкая.

— Здравствуйте, девушки! Есть у вас какие-то пожелания, жалобы? — спрашивает Татьяна Кусайко у собравшихся в комнате приема пищи молодых осужденных. — Как бытовые условия? Питание? Медицинское обслуживание?

— Хорошо, спасибо, — дружно отзываются они. А одна, уже явно бывалая, уточняет:

— Кормят лучше, чем в других местах. Да и бытовые условия тут очень хорошие.

На стене столовой висит меню на сегодняшний день. Завтрак: каша ячневая молочная с маргарином, хлеб, чай с сахаром. Обед: борщ из консервов на мясном бульоне, азу мясное с макаронами, хлеб, компот. Ужин: кильки в томатном соусе с картофелем жареным, хлеб, чай с сахаром. Не ресторан, конечно, но и осужденные женщины не в санатории отдыхают. Многие из них в прошлой беспутной, пьяной жизни так не ели, скорее, питались водкой с «курятиной»: выпила — закурила. Уточним: на территории КП-24 разрешается иметь заработанные деньги, на которые в местном магазине можно купить и конфеты, и печенье, и другие сладости.

Женщины, преступившие закон, здесь отовсюду — Мурманск, Кандалакша, Оленегорск, Мончегорск. У них не принято интересоваться, кто и за что получил срок, но они сами об этом говорят, не смущаясь, называют статьи Уголовного кодекса. Самые распространенные — 157-я (уклонение от уплаты алиментов), 158-я (кража), 159-я (мошенничество), 115-я (умышленное причинение легкого вреда здоровью), 228-я (незаконное приобретение, хранение, сбыт наркотиков). Реже 264-я (ДТП, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека). О своих проступках рассказывают даже весело.

— Подралась с кем-то? — спрашиваю симпатичную девушку с накрашенными ресничками, которая осуждена по 115-й статье.

— Зачем подралась? Просто сдачи дала, — улыбается она. — Силу вот не рассчитала.

— У вас тут библиотека хорошая, книги читаете? — интересуется у осужденных сенатор.

— Конечно! — наперебой отвечают женщины. — У нас и самодеятельность есть. Народный театр, сценки ставим. Есть девчонки, которые поют хорошо, на гитаре играют. Спортом занимаемся, кто хочет.

В КП-24 созданы такие условия, что порой кажется, что женщинам тут живется гораздо лучше, чем дома.

— Видели бы вы, какими некоторые из них прибывают, — рассказывает заместитель начальника по кадрам и воспитательной работе Евгений Хряпин. — Иные — после длительного запоя или наркотиков — опухшие, запущенные, в грязной, неряшливой одежде. А здесь, где нет ни наркотиков, ни алкоголя, эти женщины проходят ремиссию, меняются кардинально. Через какое-то время, глядишь, она уже и волосы умудрилась подкрасить, и губы, и реснички. Вчерашняя выпивоха, забывшая о детях, семье, давно махнувшая рукой на себя, потихоньку превращается в нормальную симпатичную девушку. Многие работают, ведь надо выплачивать назначенные судом штрафы или алименты. А что касается участия в самодеятельности — это не просто досуг. Наши психологи проводят большую работу по формированию родительской ответственности поселенок к своим детям, а помогает этому общение с ребятишками из Оленегорского детского дома. Творческая группа осужденных «Таланты среди нас» — частые гости в детдоме. Они бывают там с концертами, играют на тамошней сцене пьесы-сказки. Ребятишки так душевно и радостно их принимают, что порой без слез со стороны наших подопечных не обходится. Но ведь именно так во многих пробуждаются забытые материнские чувства, и домой они возвращаются уже с твердым желанием заботиться о собственных детях. Покидая колонию, большинство из них просто преображается.

У сотрудников КП-24 работа очень непростая. Трудно ежедневно погружаться в многослойную атмосферу, где есть место и слезам радости, и раскаянию, и злобе на окружающий мир, чувству обиды на него, на несуразную свою судьбу. У каждой из этих оступившихся женщин своя история, порой мрачная до черноты. Позади — брошенные дети и престарелые родители, сбитые автомобилем насмерть по пьянке люди, грабежи «на дозу» и многое другое. Слушать их откровения зачастую жутко. И все-таки женщины даже в статусе осужденных остаются женщинами. Это очень заметно в комнатах их общежития, где не редкость цветы, коврики, мягкие игрушки, а на тумбочках — пусть небогатый, но разнообразный арсенал косметики.

Татьяну Кусайко, к примеру, приятно поразила комната матери и ребенка. Сейчас она пустует, однако если какая-то из сиделиц забеременеет либо родит, то попадет именно сюда. По сути, это уютная и хорошо обставленная квартирка с оборудованной кухней, спальней с мягкой мебелью для мамы, кроваткой и манежем для малыша, отдельными ванной и туалетом. Понятно, что колония — не профилакторий, но подобных условий у многих из этих женщин на свободе нет. Более того, как отметил Александр Патрикеев, здесь, как ни парадоксально это звучит, женщины в безопасности. Ведь многие из них дома попадают в определенную, достаточно близкую к криминалу, социальную группу, где всем заправляют их «кореша» и сожители — далекие от благополучия мужчины, которые могут и избить, и обобрать, и напоить, и на противоправные поступки толкнуть.

В сопровождении руководителя регионального УФСИН Евгения Шихова Татьяна Кусайко совершила обход женского общежития, пищеблока, профессионального училища, здравпункта. Особый интерес проявила к медицинскому обслуживанию в учреждении, не зря по профессии Татьяна Алексеевна — врач, долгое время она возглавляла Мурманскую детскую поликлинику №1. Побывав в здравпункте, получила полную информацию: как пациентов обеспечивают жизненно необходимыми лекарствами, насколько тесно и плодотворно строится взаимодействие с городскими лечебными учреждениями — именно там, в случае надобности, осужденные получают медицинское обслуживание по полисам ОМС.

И еще. Одной из первоочередных задач руководство колонии считает трудоустройство своих подопечных. «Дьявол знает, чем занять пустые руки», — гласит старинная пословица. Кому не известно: в основе многих преступлений — обыкновенное безделье. В этой колонии работу стараются найти всем. Не всегда получается трудоустроить осужденных в Оленегорске, сказывается традиционная для небольшого города проблема безработицы. Но администрация учреждения делает все, чтобы достойно выйти из положения.

Отсюда сидельцев возят на выводной объект в Мончегорске, разумеется, под надзором сотрудника, и на Оленегорский механический завод. Если возникает проблема с отсутствием документов у осужденного для официального трудоустройства (случается и такое), то сотрудники УФСИН начинают процедуру их восстановления. Зачастую успешно, конечно, если срок наказания не очень маленький, ведь требуется сделать несколько запросов. А что касается поисков работы для тех, кто на пороге освобождения, то к их услугам информационный электронный киоск областной службы занятости населения. Стоит он в общей столовой, и там всегда можно получить свежую информацию о наличии вакансий.

— У меня сложилось достаточно хорошее впечатление после посещения этой колонии, — подчеркнула по итогам поездки Татьяна Кусайко. — Видно, что сотрудники учреждения вкладывают в свою работу силы и душу для того, чтобы человек, который оказался в непростой жизненной ситуации, совершил преступление и действительно заслуживает наказания, несмотря ни на что, чувствовал себя тут человеком. Отрадно, что и бытовые условия, и медицинское обслуживание, и досуг, и воспитательная работа — все организовано на хорошем уровне. Это подтвердили и осужденные, с которыми мне сегодня удалось побеседовать. Надеюсь, психологическая служба направит все усилия на то, чтобы человек, выйдя из колонии, смог правильно расставить приоритеты на своем жизненном пути и социально адаптироваться в обществе.+

Как отметила сенатор Кусайко, особенно ее порадовало то, что у людей во время пребывания здесь есть все условия, чтобы получить нужную рабочую профессию, что поможет им не на словах, а на деле начать новую жизнь.

 

Нина Антонян

Опубликовано: Мурманский вестник от 06.09.2017

Комментариев: 0

Задача - перезагрузить судьбу

2 сентября пенитенциарной психологии в России исполнится 25 лет

По гвоздям в поисках утраченного

— Одна из самых тяжелых и существенных проблем для осужденного — невозможность остаться одному — с собой наедине и то, что нельзя поделиться с кем-то своими проблемами так, чтобы это был точно ты сам, без оглядки… — сделал вывод из своего многолетнего стажа работы с осужденными создатель психологической лаборатории в ИК-16 Владимир Труш. — Здесь, в стенах этого помещения, человеку предоставляется такая возможность — выложить все свои страхи, проблемы, получить поддержку, психологическую разгрузку. И — возможно, выйти из уже привычного «раньше выйдешь, раньше сядешь» способа своей жизни.

Если писателей называют инженерами человеческих душ, то психологи — истинные целители души. Ведь никому другому не приходится столь часто помогать осужденным справиться с эмоциональным напряжением, протянуть руку поддержки, когда от человека, случается, отвернулись все близкие, помочь ему же понять его внутренний мир. Ведь он сам, своими ногами встает на путь, который неминуемо ведет за решетку.

Всего в подразделениях УИС Мурманской области несут службу 27 психологов. Руководит психологической службой УФСИН России по Мурманской области подполковник внутренней службы Ирина Крапивина. Под ее началом сотрудники работают не только с осужденными, подозреваемыми и обвиняемыми, но и с персоналом учреждений, способствуют созданию там благоприятного морально-психологического климата. В своей работе они применяют передовые достижения психологии как в диагностике, так и в оказании непосредственной помощи.+

Используют и различные психокоррекционные подходы, направленные на снижение негативных эмоций, агрессии, на ресоциализацию осужденных для их успешной адаптации в обществе после освобождения. Сегодня при каждом исправительном учреждении региона работает психологическая лаборатория. В одной из них, основанной еще в 1993 году Владимиром Трушем, удалось побывать.

Здесь, в колонии особого режима, содержатся особо опасные преступники-рецидивисты, можно сказать — злодейских дел мастера. За плечами у многих — не одно и не два убийства, грабежи, зверские изнасилования. Наверное, именно этой особенностью контингента и объясняется антураж лаборатории. Стены здесь расписаны копиями с полотен Сальвадора Дали, ну разве что выполнены они в гамме гораздо более темной и мрачной, нежели на картинах великого испанца. Вот — «Тайная вечеря», в которой, по замыслу Дали, нет Иуды, его невозможно найти среди одинаковых фигур.

— Да, Иуды здесь нет, — комментирует Владимир Труш. — Предатель где-то ходит по свету. И это — повод задуматься тем осужденным, которые замирают перед гениальным полотном: а может быть, я себя предал как несостоявшуюся возможность. Человек, сидящий за решеткой, пьяница, валяющийся в канаве, — все это люди с оборванным будущим, предавшие сами себя. Может быть, алкаш в канаве — дедушка несостоявшегося Рембрандта?

— То есть человек, попавший в колонию, должен задуматься над тем, что потерял? — спрашиваю Владимира Михайловича.- А помочь ему в будущем обрести нормальную жизнь возможно?

— Нечасто, но бывает. Один из тех, кто получал помощь в этой лаборатории (он попал в колонию за экономические преступления), сейчас успешный бизнесмен в Петербурге. И он — не один такой, кто распрощался с криминальным прошлым.

Методы психологической реабилитации у Владимира Труша разные. Кроме привычных индивидуальных и групповых психокоррекционных мероприятий осужденные у него, в ходе тренинга, ходят по гвоздям, битому стеклу (кстати, он и сам, как вы видите на снимке, с легкостью это демонстрирует). При этом они не режут ступни на лоскуты, но зато получают бесценный опыт древних практик такого направления альтернативной медицины, как рефлексотерапия.

К примеру, острые гвозди стимулируют работу внутренних органов, улучшая кровоток. А еще, что особенно важно, улучшают работу нервной системы, помогают бороться со страхами и тревогой, развивают волю, настойчивость и интуицию. Примерно так же действует хождение по стеклам.

Новые технологии в колонии

Но лаборатории Владимира Труша не было бы, если бы ее появлению не способствовали те, кто руководил тогда колонией, — полковники Анатолий Саренко и Александр Прокопенко. Возможность создать ее и ощутимую поддержку оказало тогдашнее руководство СИД и СР УВД (служба исправительных дел и социальной реабилитации). Это прежде всего ее руководитель, тогда полковник, а затем генерал внутренней службы Владимир Правдин, заместитель начальника полковник Сергей Бабакин, начальник подотдела по воспитательной работе подполковник Евгений Миловидов.

Тогда Владимир Труш был начинающим психологом, поэтому поддержка старших коллег была необходима. И что самое главное, глубокая заинтересованность и неподдельный интерес к совершенно новому в то время делу.

С 1994 по 1999 год создавались психологические лаборатории во всех подразделениях УФСИН Мурманской области. О том, насколько нужна эта служба, рассказывает ее руководитель Ирина Крапивина:

— Когда люди поступают в учреждения УИС, они практически всегда находятся в состоянии сильнейшего стресса, — подчеркивает Ирина Александровна. — Да и для сотрудников такие ситуации — не новость. И научить человека снимать подобные состояния очень важно. Я долгое время проработала практикующим психологом в 17-й колонии, и там ребята настолько усвоили наши практики и программы, что уже сами в состоянии порой себе помочь.

Технологий, в том числе и аудиовизуальных, на вооружении пенитенциарных психологов много. «Сжигание мусора», к примеру, — для избавления от негативных эмоций: человек слушает текст в наушниках и видит на экране плазмы камин, где горят его беспокойные мысли, негативные эмоции, раздражительность и страхи. Или «Независимость» — избавление от наркотической и других вредных привычек.

— Припомните хотя бы один случай, когда вам удавалось, работая в колонии, помочь осужденному прийти в себя, уверовать в то, что жизнь не кончена...

— Да таких эпизодов было очень много! Сейчас в ИК-17 содержатся «первоходы», те, кто впервые попал за «колючку». Мне не приходилось им объяснять, кто такой психолог и зачем он нужен. Кто-то из них побывал в горячих точках, и они знают, например, о том, как проводить релаксацию. Кто-то уже получал семейные консультации раньше.

К психологу осужденные, у которых на воле осталась семья, обращаются по самым разным поводам. Не последний из них: что написать в письме домой? «Ты говори о своих чувствах, — советует Ирина Александровна. — Не надо писать в первую очередь о том, что нужно тебе. Хочешь сохранить семью? Пиши о том, как сильно ты любишь детей и жену, как ждешь встречи с ними».

Иногда человек признается: «Там, в семье, какая-то проблема с ребенком, но мне не говорят. Расстраивать не хотят, наверное». Крапивина советует: «Попроси малыша послать тебе рисунок в письме. По нему можно очень многое понять».

Вовремя попался

Осужденные приходят к ней в разном состоянии. Порой кричат, топают ногами, яростно жестикулируют. Психолог дает в этом случае возможность выкричаться, а потом выговориться.

— Главное, активное слушание, — рассказывает подполковник Крапивина. — Покричал? Пар выпустил? Ну а теперь рассказывай, что случилось? Бывало, приходили с угрозами. Я усаживала: «Ну, давай сначала поговорим. Как твой «Коля»? А «Коля» — это цветок в общем жилом помещении, за которым он давно и преданно ухаживает. «Да вот два новых листика уже полезли». — «Ну, здорово! А что сейчас-то случилось, почему настроение такое?»

Был среди осужденных, с которыми она работала, и один парнишка-интеллектуал. Высшее образование, хорошая профессия, трудился в одном из банков. В колонию загремел по «народной» статье УК РФ 228 (незаконное изготовление, хранение, приобретение наркотиков). А сроки там очень серьезные. Так сегодня Ирина Крапивина с гордостью говорит, что, освободившись и добившись немалых высот в своей профессии, парень живет сейчас в Москве, получил грант президента России по экономическому направлению.

— Так вот он мне в свое время сказал: «Хорошо, что я вовремя попался. Я бы сам принимать не прекратил». А еще у нас был один осужденный, который освоил сварку металла и при этом проявил не просто мастерство, а талант. Сейчас он — один из самых востребованных газосварщиков. А ведь учился прямо в колонии

Надо, чтобы человек понял: жизнь продолжается и многое еще впереди, в том числе и хорошее. Без помощи опытных психологов к этому, казалось бы, простому выводу прийти очень непросто.

Как-то в социальных сетях Владимир Труш привел на своей страничке изречение великого Вильяма Шекспира: «Вот три правила достижения успеха: знать больше, чем остальные, работать больше, чем остальные, ожидать меньше, чем остальные». Для тюремных психологов эти слова особенно актуальны. Сама жизнь доказала: эти специалисты в уголовно-исправительной системе очень нужны. Исцелить душу — самое трудное. Но именно этим они и занимаются из года в год с огромным терпением и энтузиазмо+

Нина Антонян

Опубликовано: Мурманский вестник от 31.08.2017

Комментариев: 0

Мурманская «Улица» выпустила третий номер пособия для осужденных «Знай свои права»

В издании освещаются изменения уголовного, уголовно-исполнительного, семейного, гражданского законодательства, а также вопросы обращения в суд и получения бесплатной юридической помощи.

Первое и второе издания пособия вышли в свет в 2016 году. При подборе материала авторы в первую очередь обращали внимания на изменения в законодательстве, которые происходят, по их словам, стремительно, а также на интересующие осужденных вопросы. Всегда актуальны тонкости условного освобождения, содержащиеся в разъяснениях и постановлениях Пленума Верховного суда.

«Моя цель – издавать такие справочники регулярно, – рассказал в интервью АСИ автор справочника, мурманский юрист, председатель организации «Улица» Валерий Бабурин. – Потому что законодательство меняется стремительно. И от того, как быстро об этом узнают сидельцы, напрямую зависит их дальнейшая судьба».

Дополненная и переработанная брошюра «Знай свои права» издана в рамках проекта «Правовая зона», который получил в 2017 году грантовое финансирование Министерства социального развития Мурманской области. Предыдущие два номера издавались при грантовой поддержке Министерства по внешней политике и внешним коммуникациям Мурманской области.

«Особенностью нового издания стали сведения о семейном праве, – говорит Валерий Бабурин. – Они были внесены по просьбе руководства Управления федеральной службы исполнения наказаний по Мурманской области (УФСИН). Чтобы разъяснить осужденным, каким образом они могут жениться, развестись. Ведь они же не могут просто взять и пойти в ЗАГС. Там есть свой регламент, правила внутреннего распорядка. Я их изучил и внес такую главу».

Объем третьего издания «Знай свои права» составил около 130 страниц. Тираж — несколько сотен экземпляров. Распространяется пособие среди осужденных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях региона. Валерий Бабурин проводит в них прием по юридическим вопросам как член региональной комиссии по помилованию, общественного совета УФСИН и общественной наблюдательной комиссии Мурманской области. Это дает возможность доставлять брошюры как лично осужденным, так и в библиотеки колоний и изоляторов. Третий выпуск получила пока только исправительная колония № 17. Предполагается, что в остальные он будет доставлен в августе-сентябре.

 

Автор: АСИ-Мурманск

Комментариев: 0

Твой дом — тюрьма

Былых времен карикатуристы любили изображать тюремных заключенных с обязательной гирей на ноге. Тяжеленная железяка не оставляла никакой надежды на побег. Оставалось только смиренно нести свой крест. С тех пор много воды утекло. Но и сегодня часть осужденных маются с «кандалами». Только не железными, а электронными. Но и с такими далеко не убежишь.

 Не следит, а наблюдает

О необходимости применения электронных систем надзора и контроля за осужденными лицами в стране всерьез заговорили в 2010 году. В ту пору в практике судов стали все чаще и чаще встречаться уголовные дела, по которым подсудимым выносились альтернативные виды наказания, не связанные с нахождением в местах лишения свободы. За определенные преступления оступившихся наказывали не неволей, а лишь ограничением свободы. Годом позже первые осужденные примерили на себя электронные браслеты и попали под неусыпную охрану мобильных и стационарных контрольных электронных устройств.

— Это оборудование позволяет нам контролировать все шаги осужденных к ограничению свободы в пределах любого муниципального образования региона, — говорит заместитель начальника инспекции — начальник отдела исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера ФКУ Уголовно-исполнительная инспекция УФСИН России по Мурманской области майор внутренней службы Виталий Расшивалов. — Наш контроль объективен и оперативен.

Кто может оказаться под бдительным оком «электроники в погонах»? Во-первых, осужденные, которым судами вынесено решение об ограничении свободы. Им нельзя покидать пределы города или поселка, где они проживают, отсутствовать дома в ночное время, бывать в увеселительных заведениях и местах массовых мероприятий. Любое отклонение от установленных запретов сразу же становится известно сотрудникам инспекции.   

С 2012 года судами стала активно применяться еще одна мера пресечения — домашний арест. Под ним содержат лиц, в отношении которых пока не вынесено судебное решение, — подозреваемых, подсудимых. Прятать некоторых из них в изолятор временного содержания нет необходимости, но ограничить передвижения по городу или контакты с окружающими бывает нужно.

— Исполнение такого решения суда возлагается тоже на нас, — продолжает Виталий Алексеевич. — Наблюдение ведется круглосуточно. У нас есть все необходимое программное обеспечение, современная техника, подготовленные специалисты. В праздничные и выходные дни вводятся усиленные дежурства, так что ни одно нарушение режима не остается без внимания. 

 Второго раза не бывает

Контроль за исполнением решений судов  трехуровневый. Кроме сотрудников инспекции за поведением подконтрольных зорко следят участковые уполномоченные. Они постоянно проверяют присутствие граждан по домам в запрещенное для выходов из квартир время. Кроме того, и суды держат эти вопросы в поле своего зрения. В определенных случаях своим решением они могут разрешить осужденному выходить из дома на работу или посещать другие необходимые места. Поликлинику, например. Тогда в систему электронного контроля вносятся необходимые настройки, и человек получает возможность передвигаться по городу. Но только лишь по разрешенным адресам. 

Однако не обходится и без нарушений. С такими лицами разговор короткий. Не будет никаких «китайских предупреждений» и призывов к совести. Вопрос ставится о возложении на нарушителя дополнительных ограничений или вообще об их отмене и направлении для отбытия наказания в места лишения свободы. Все четко прописано в законе. Вид наказания определяет суд. Он уже один раз предоставил человеку возможность исправиться вне стен тюрьмы или лагеря. А это дорогого стоит. Поэтому спрос с нарушителя будет по «гамбургскому счету».

Немного ведомственной статистики. В прошлом году на учете в инспекции состояли 102 лица, кому суды своими решениями ограничили свободу. В этом — таких стало больше — 135. Под домашним арестом находились соответственно 175 и 95 человек. К концу мая текущего года число и тех, и других составляло 81 и 46 человек. За поднадзорными в минувшем году сотрудники УИИ зафиксировали 58 нарушений условий отбытия наказания, в этом году — 47. Домашние арестанты в прошлом году «отличились» 94 раза, 58 нарушителей отправились для дальнейшего отбытия наказаний в колонии. В 2017 году пока что было 24 нарушения режима. Двадцать два несознательных осужденных также променяли домашнее наказание на стены колонии.

Строго, никто не спорит. Но справедливо. При вынесении приговоров все лица, осужденные к ограничению свободы, детально знакомятся с условиями отбывания наказания. Им на руки выдаются памятки и инструкции по использованию средств контроля. Это дорогое оборудование. На осужденных лежит ответственность за его правильное применением.

 Почти как у космонавтов

Попадаются и такие, которые сознательно пренебрегают предоставленной возможностью остаться на свободе и всячески препятствуют контролю за собой.

— Портят оборудование, проявляют ненужную смекалку, чтобы блокировать сигнал, вовремя не заряжают аккумулятор, — продолжает Виталий Алексеевич. — На все это мы реагируем сразу.

Например, в отношении домашних арестантов трижды в день в инспекции проводится проверка и анализ поступающих от оборудования сигналов. Если данные настораживают, срочно организуется проверка подопечного. Так что ни снять браслет втихаря, ни оставить электронику без заряда аккумуляторной батареи нельзя. Каждый шаг его «обладателя» под наблюдением.

Более того, все приборы имеют защиту от несанкционированного проникновения в электронную систему. Первым срабатывает датчик вскрытия. Это сигнал тревоги для сотрудников инспекции.  Если кто-то пытается разрезать или разомкнуть электронный браслет, гаджет реагирует мгновенно. Отмычку к нему не подобрать. Все продумано и предусмотрено.

Слушая собеседника, невольно поймал себя на мысли, что телеметрия контроля осужденных сродни той, что следит за состоянием космонавтов на орбите. Ею и поделился с Виталием Расшиваловым. Оказалось, что я не далек от истины.

— Мы можем отслеживать нахождение нашего подучетного и по температуре, — продолжил знакомить с возможностями техники майор Расшивалов. — Сразу видно, где находится человек: в квартире или на улице.

К разговору припомнили такой случай. Один из носителей браслета, воспользовавшись тем, что нога у него была тонкая, снял прибор и положил его на батарею. Расчет хитрована быт прост: температура радиатора будет имитировать температуру тела. Только незадача вышла. Температура тела всегда хоть и незначительно, но меняется даже в короткие интервалы времени. А батарея давала постоянное тепло. Отсутствие отклонений в показаниях браслета сразу же зафиксировали на оборудовании контроля и срочно навестили временного владельца электронного браслета. Дело закончилось для него весьма грустно. За нарушение он угодил до конца срока осуждения в неволю. По словам Расшивалова, ни одна попытка самовольно избавиться от приборов или влезть им «в мозги» не увенчалась успехом. 

А были времена, когда новую технику осужденный люд всерьез не воспринимал. Думали, что больше для устрашения ее на ногу цепляют. Но на деле выходило, что ошибались.

— Один из первых осужденных к ограничению свободы решил на своем опыте проверить возможности надетого устройства, — к разговору присоединяется начальник филиала по Кольскому району УИИ УФСИН России по Мурманской области майор внутренней службы Константин Попов. — Не верил, что оборудование не обмануть. Ночью гражданин вышел с браслетом из дома на получасовую прогулку. На следующий день наши сотрудники приехали к нему и показали весь маршрут ночной прогулки. Человек был безмерно удивлен. Но за самоуверенность пришлось платить по полной. Материалы на нарушителя незамедлительно были направлены в суд.

Или еще памятный случай. На этот раз окольцованный браслетом осужденный через несколько дней жизни в компании с безмолвным конвоиром сам пришел в инспекцию и написал заявление с просьбой снять с него прибор. Это был осознанный шаг человека. Он прекрасно понимал, что его отказ сразу же будет расцениваться по закону как злостное нарушение и повлечет за собой препровождение в места лишения свободы. Жаловался, что постоянный контроль ему сильно мешал жить. 

— Выходит, что браслет не только способ контроля, но и метод воспитания, — убежден Константин Попов.

Кроме браслетов за поведением осужденных помогают следить переносные и стационарные системы. Первые должны находиться на поясе, в сумочке или карманах тех, кому разрешено на определенное время выходить из дома. Стационарные же следят за теми, кто обязан не покидать своего жилища. Техника настраивается на сигналы движения. Их подает все тот же надетый на ногу осужденному браслет. Если человек покидает стены дома, сигнал прерывается и стационарный блок сразу же об этом сообщает в инспекцию. На посторонних обитателей блок не реагирует. Его дело следить только за одним конкретным лицом.

К нам за опытом

 

Мы в святая святых. В отдельном кабинете расположены системы наблюдения                             и обработки сигналов от контрольной аппаратуры. Сюда круглосуточно через равные промежутки времени стекаются сигналы со всех датчиков. Здесь можно проверить местоположение любого подучетного не только в режиме реального времени, но                           и восстановить все прежние маршруты его передвижения, если они не запрещены. На первый взгляд обычный компьютер. На экране электронная карта одного из районов областного центра. Константин Попов садится за клавиатуру компьютера. На карте сначала появляются отдельные точки, их становится все больше с каждой секундой. Потом все они соединяются ломаной линией. Она различная, где сплошная, где пунктирная.

— Точки указывают на точное место нахождения лица в различные интервалы времени, — поясняет майор Попов. – А линии сообщают нам о способе передвижения по городу: пешком или на транспорте. Так что все под контролем. Даже в большом городе с нашей техникой никто не сможет затеряться.

А в небольшом населенном пункте и подавно. Наверное, из таких соображений исходили коллеги наших собеседников из Норвегии, посетивших не так давно Мурманск. И интересовал наш опыт организации контроля за осужденными. Там пока что этот вид контроля не так широко применяется. Пригляд норвежцам понадобился за теми, кто из местных тюрем освобождаются досрочно. Их планируют «обувать» в браслеты и вести до конца срока осуждения. Так предусмотрено по местным законам. Но одно дело Россия, где и заключенных таких побольше, и в контроль за ними включена целая спутниковая система. В Норвегии все иначе. Потенциальных носителей браслетов немного, а создавать дорогостоящую систему накладно. Прижимист их налогоплательщик, не потратит лишней кроны из королевской казны без дела. Поэтому вопрос «должны ли законопослушные граждане платить за арестантов» звучит на разных уровнях. Все судьбоносные решения в Королевстве проходят общественные обсуждения. Похоже, что одно из ближайших будет посвящено и этой теме. Осенью предстоит ответный визит. Может, к тому времени и норвежцам будет чем нас удивить.

 

Валерий СЕРЕБРЯКОВ

Комментариев: 0

Алименты хуже неволи

Две извечные российские крайности — сума и тюрьма.

Народная мудрость издревле советует от них не зарекаться. И если с первой все относительно ясно — если есть голова на плечах, то и нежданную бедность обратишь на пользу, — то со второй все сложнее. Годы, проведенные в неволе, бесследно не проходят. К внешним неудобствам, говорят знающие люди, со временем привыкают. Но эмоционально адаптироваться к жизни в неволе способен не каждый. Как и снова влиться в повседневную жизнь после освобождения. Но, к счастью, не за всеми оступившимися с лязгом закрываются тюремные ворота. Те, кто пока что не натворил больших бед, однако все же преступил закон, вполне могут пройти непростой путь исправления и на воле.

 Накаталась

Недавно по всем телеканалам подробно рассказывали  о  злоключениях  молодой московской автохулиганки. За многочисленные «подвиги»  суд  приговорил ее к обязательным работам. Из очередной порции сериала из жизни золотой столичной молодежи стало известно, что горе-гонщица исправляется  трудом,  перекладывая бумажки в канцелярии некоего медицинского учреждения. Поползли слухи: мол, местечко-то тепленькое, не иначе  как попала она именно туда не за здорово живешь. Но с пересудами явно поторопились.  В каждом муниципальном  образовании  вопрос  о  применении трудовых рук  на  исправительных и обязательных работах решается по-разному. Видно, других дел в Белокаменной для барышни не нашлось.

Но Мурманск не Москва. Здесь для таких правонарушителей тепличных условий нет. Зато на 27 предприятиях города осужденным готовы предоставить 113 мест для обязательных и 115 — для исправительных работ. В перечне востребованных специальностей — дворники, рабочие по благоустройству городских улиц, разнорабочие, работники ритуального сервиса. Словом, необременительный с точки зрения необходимых навыков и познаний труд. Так что, окажись московская штучка в наших краях, с изящным маникюром ей пришлось бы надолго распрощаться.

Но так или иначе, наказание остается наказанием, пусть даже не связанное с лишением свободы. И решение суда должно быть исполнено. Все, кто проходит через инспекцию, могут отчасти считать, что им крупно повезло. Они у последней черты. Им дарован шанс встать на путь исправления, не покидая привычной обстановки. Дальше — страшный мир тюремного зазеркалья.

 Условно, но строго

В нашей области к началу второго квартала 2248 осужденных отбывают наказание на свободе. За год их число увеличилось почти на 15 процентов.  Все  они подопечные (вернее — подучетные) уголовно-исполнительной инспекции Мурманской области, структурного подразделения регионального УФСИН.

— Наши сотрудники исполняют наказания и меры уголовно-правового характера, не связанные с лишением свободы, — говорит начальник уголовно-исполнительной инспекции УФСИН по Мурманской области полковник внутренней службы Тамара Кочановская. — Среди наших подучетных те, кто осужден к исправительным и обязательным работам, по приговору суда лишен права заниматься определенными видами деятельности, находится под домашним арестом или осужден к лишению свободы условно.

«Условных» почти 70 процентов. Суды дали им возможность исправиться вне тюрьмы. Это тоже реальное наказание, и оно может сопровождаться испытательным сроком до пяти лет в зависимости от степени тяжести совершенного  деяния. Условное осуждение предполагает возложение судом на осужденного определенных обязанностей: являться на регистрацию, устроиться на работу, в ночное время находиться дома. Словом, человек за этот срок должен зарекомендовать себя с положительной стороны. Иначе разговор может оказаться другим.

— Если человек нарушает порядок условного осуждения, то сотрудники инспекции обращаются  в суд с представлением о продлении испытательного срока, –- продолжает Тамара Алексеевна. — Законодательством предусмотрено его продление на период до одного года. Если и это не поможет, то у суда есть все основания отправить нарушителя в колонию для дальнейшего отбытия наказания.

Примерное поведение и отбытие половины испытательного срока может стать основанием для отмены условного осуждения и снятия судимости досрочно. При этом сам осужденный может обратиться с ходатайством в суд по истечении половины испытательного срока условного осуждения.

 Работа работе рознь

Теперь об исправительных и обязательных работах. Эти виды наказания назначаются за преступления небольшой и средней тяжести. Находясь на исправительных работах, осужденный работает и получает за свой труд заработную плату. Из нее 5–20 процентов удерживается в доход государства. Но трудится он лишь там, куда направит инспекция. Перечень таких мест определяется органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией. В основном эти работы не требуют высокой квалификации и специальных знаний.

Отказаться от работы осужденный не имеет права. Если откажется или станет уклоняться от исполнения назначенного наказания, то будет признан злостным нарушителем. А это прямая дорога в колонию-поселение для дальнейшего отбытия срока. Некоторые, к слову, так и поступают. У них своя арифметика. Один день пребывания в неволе засчитывается за три дня исправительных работ. И ведь находятся желающие по своей воле оказаться на казенных харчах! Большая часть из них — те, кто имеет алиментные обязательства.

С обязательными работами дело обстоит несколько иначе. Обязательные работы — это общественно полезный безвозмездный труд, — которые назначаются в качестве наказания за преступления небольшой или средней тяжести в размере определенного количества часов. Максимальный срок — 480 часов.

— В последнее время много тех, кто осужден за повторное управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, — говорит Тамара Кочановская. — Мы провели анализ и выяснили: из 2248 состоящих на учете 547 проходят именно по этой статье.

Их путь на ниву обязательных работ был долгим. Сначала автолюбителей задерживали пьяными за рулем, приговаривали к крупному штрафу и лишали на год прав. Но в течение года люди опять пьяными садились за руль. И тогда разговор с ними переходил в плоскость уголовного законодательства.

Выбор обязательных работ для осужденных разнообразием тоже не отличается: уборка территории, работы по благоустройству улиц. В неделю надо отработать не менее 12 часов. Это при условии, что осужденный трудится и на своем основном рабочем месте.

На обязательных работах трудятся разные люди — от бывших сотрудников силовых ведомств, уволенных за правонарушения и осужденных судом, и директоров коммерческих фирм до неоднократно судимых личностей. Бывшие сидельцы, как ни странно, бывают более дисциплинированными. Они на себе уже однажды испытали все прелести зоны, поэтому готовы на все, чтобы больше туда не попадать.

 Осужденный в депрессии

— С начала 2017 года через нашу инспекцию прошли 48 несовершеннолетних осужденных правонарушителей, — подключается к разговору начальник отдела по контролю за исполнением наказаний и применением иных мер уголовно-правового характера майор внутренней службы Жанна Бантыш. — Большинство из них осуждены условно за мелкие кражи, кражи мобильных телефонов, угоны транспортных средств.

Работа с подростками требует иных подходов. Контроль за несовершеннолетними ведут сотрудники инспекции, полиции, психологи. С ребятами проводятся различные тренинги и занятия, беседы с их родственниками и законными представителями, изучаются бытовые условия жизни несовершеннолетних.

В штате инспекции создано специальное отделение психологического обеспечения. Его начальник майор внутренней службы Светлана Серебрякова рассказала много интересного о работе подразделения.

— Когда человек становится к нам на учет, психолог проводит первичное психологическое обследование для изучения его индивидуальных особенностей и характера поведения, — рассказывает Серебрякова. — Учитываются психологические особенности человека (например, склонность к алкоголю), которые могут стать причиной рецидива. Полученные данные ложатся в основу рекомендаций для инспектора по наиболее эффективному ведению воспитательной работы. Состоящих на учете разделяем на группы — по возрасту, по видам совершенных преступлений.

Чтобы грамотно спланировать работу, внутри групп проводятся другие исследования. Недавно психологи завершили анализ данных, полученных в группе тех, кто второй раз сел за руль в нетрезвом состоянии. Опросили около 70 человек. Изучили их мнение о том, что стало причиной повторного нарушения. Оказалось, что многие после первого нарушения и административного наказания потеряли работу, так как руководство поспешило расстаться с такими работниками. Кто-то работал водителем и без прав ему на прежнем месте нечего стало делать.

Потеря работы в наше время может выбить из колеи любого. А это чревато стрессами, депрессиями. Таким осужденным без помощи специалистов не обойтись.

— Для них мы проводим тренинги по активному поиску работы, привлекаем коллег из центра занятости населения, — продолжает Светлана Геннадьевна. — Обучаем не теряться в такой ситуации, знакомим с навыками самопрезентации и самостоятельного поиска работы. Всем осужденным мы задавали один и тот же вопрос: что могло бы их остановить от такого поступка? Оказывается, об ответственности за такие нарушения, по их мнению, надо чаще рассказывать в СМИ.

Несовершеннолетних осужденных психологи сопровождают от первого до последнего дня контакта. Во главе угла — профилактика повторных преступлений и тех негативных явлений, которые есть в молодежной среде. Особое внимание уделяют профилактике развития интереса к криминальной субкультуре.

— Наши дети не лишены свободы, они общаются с друзьями и сверстниками. На свои занятия мы приглашаем и их, — продолжает собеседница. — В арсенале психологов занятия разной направленности: правовое просвещение, обучение навыкам «эффективного отказа» или «эффективной просьбы», учим излагать и отстаивать свою точку зрения, правильно организовывать свой досуг.

Результатами работы можно по праву гордиться. Недавно группа несовершеннолетних подопечных вместе с родителями побывала на спектакле Мурманского областного драмтеатра. Светлана Серебрякова со стороны наблюдала за поведением детей. Наблюдала и от души радовалась за них. Во-первых, никто не ушел до завершения спектакля. Во-вторых, после спектакля ее подопечные в зале были единственными, кто аплодировал актерам стоя! А это, согласитесь, уже о многом говорит.

 Не в цифрах дело

По-разному складываются судьбы тех, кого жизнь свела с Тамарой Кочановской и ее коллегами. Кто-то уходил «по-английски», кто-то через время снова попадал сюда. Были и те, кто здесь нашел новую дорогу, в стороне от сомнительных соблазнов и опасных затей.

— Состояла у нас на учете одна осужденная, — вспоминает Тамара Алексеевна. — После снятия с учета пришла в инспекцию в белом платье и фате с кавалером накануне свадьбы. Благодарила за помощь и за поддержку. И за то, что направили мы ее на путь истинный.

Или еще пример. Чуть до трагедии не дошло. Молодого человека за грабеж осудили условно. Единственного из всех сообщников. Его постоянно на улице останавливал милицейский наряд, проверяли документы. Участковый не спускал глаз с осужденного. Короче, от такого внимания парень впал в отчаяние. Даже жить не хотел. Но обошлось. Смогли в инспекции подобрать ключики к душе оступившегося. Отбыл наказание без замечаний. Теперь у него все хорошо. Не забывает приходить в инспекцию со словами благодарности. Или за житейским советом. А прогляди инспекторы парня за ворохом ежедневных дел, кто знает, как бы все обернулось.

— Если мы хотя бы одному из ста помогли подняться и не потерять себя, то мы не зря работаем, — уверена Тамара Алексеевна.

 Каждый десятый осужденный в России — пьяный водитель

За 2016 год российские судебные органы осудили за повторную езду в пьяном виде или отказ от медицинского освидетельствования (ст. 264.1 УК РФ) 75 тысяч 267 человек. Это примерно 10 процентов от общего числа осужденных в стране за прошлый год. При этом подавляющее большинство осужденных — 61 тысяча 293 человека — отделалось обязательными работами.

Чаще других нетрезвыми за руль садятся мужчины в возрасте от 30 до 49 лет, таких водителей оказалось 38 тысяч 809 человек. Среди представителей возрастной группы от 18 до 24 лет оказалось 11 тысяч 340 человек. Среди тех, кого успели дважды поймать пьяным за рулем, были и 117 несовершеннолетних, которые по закону вообще не имеют права садиться за руль. Кроме того, в прошлом году за повторное пьянство за рулем было осуждено 1899 женщин.

Меньше всего на повторном вождении в нетрезвом виде попадаются работники юридических специальностей. За год сотрудники ГИБДД не поймали в пьяном виде ни одного судью или работника суда, остановили всего семерых нотариусов и адвокатов и 36 работников правоохранительных органов. Чуть больше нарушают военнослужащие по призыву и контракту, всего военных среди осужденных оказалось 284 человека.

По данным Управления судебного департамента в Мурманской области, в 2016 году по этой статье в нашем регионе мировыми и районными судами осуждено 499 человек. Суды не вынесли ни одного оправдательного приговора.

 Валерий СЕРЕБРЯКОВ

Комментариев: 0

Смотреть глазами, помнить - сердцем

Необычную выставку представил в стенах УФСИН ветеран ведомства Константин Гусев

«Смотреть глазами. Не руками!» Эта надпись на листе бумаги отнюдь не останавливает пятилетнюю Машу от намерения покрутить пропеллер крохотной модели истребителя-бомбардировщика ЛаГГ-3. На выставку коллекции Константина Гусева Маша пришла с мамой, сотрудницей УФСИН. Но даже строгие увещевания не очень помогают — детские ручки к самолетам так и тянутся.

— Вот так же и мои внуки, — улыбается, глядя на неподдельный интерес к его моделям полковник внутренней службы в отставке Константин Гусев. — Как ни предупреждай, что очень хрупкие эти самолетики, обязательно надо руками потрогать!

Впрочем, офицеры личного состава УФСИН тоже с нескрываемым любопытством столпились перед стендами. А посмотреть есть на что. Кроме моделей русских и иностранных самолетов, которые участвовали в боях Великой Отечественной, тут и снимки тех, кто на них летал, а также сведения о них — не просто биографические, но и порой весьма необычные. Да, они были героями. Но одновременно — и просто людьми, с порой непростыми судьбами, неординарными характерами, способными на бурные эмоции, отчаянные поступки.

— Все, кто интересуются событиями военных лет, хорошо знают имена Героев Советского Союза Александра Покрышкина, Ивана Кожедуба, Бориса Сафонова и других, — останавливается у одной из экспозиций Константин Гусев. — Но вот снимок человека, который героем так и не стал, хотя у него за спиной более 400 боевых вылетов и 13 лично сбитых немецких самолетов. Вот тут представлена последняя страница наградного листа на звание Героя.

О присвоении этого звания капитану Юрию Павловичу Шитову в июне 45 года ходатайствовали командующий Балтийским флотом Трибуц, а также командующий авиацией флота. Однако вот заключение наградной комиссии народного комиссариата ВМФ СССР: «Не согласен! Дважды судим, один раз был приговорен к расстрелу. И вообще он хулиган и пьяница». Такую резолюцию вынес начальник ВВС ВМФ. И это несмотря на то, что Юрий Шитов прошел всю войну от и до, был уже награжден тремя орденами Красного Знамени, двумя — Отечественной войны I степени, многими медалями… Но в его послужном списке несколько серьезных взысканий и понижений — от замкомандира эскадрильи до рядового летчика — за дисциплинарные нарушения. Так что Героем он так и не стал.

И все же какая судьба! 18 лет в небе, считался настоящим асом летного дела, а уйдя в отставку в звании гвардии майора, жил в городе Сочи и писал картины. Обойдя высшей наградой, в остальном судьба была к нему все-таки благосклонна.

На портрете — веселый парень с белозубой улыбкой, с лихим кучерявым чубом (когда началась война, ему было всего 27 лет). А под ним — собранная Гусевым модель одного из его самолетов — ЛаГГ-3. Модель из серого пластика, а в реальности этот самолет конструкции Лавочкина, производился из различных видов древесины. Хорошо вооруженный, но довольно тяжелый для своего не слишком мощного мотора, он был далек от совершенства (языкастые летчики прозвали его «ЛАкированный Гарантированный Гроб»). И тем не менее в боях оказался достаточно маневренным. На нем удавалось сбивать гораздо более совершенные мессершмитты. Конечно, если за штурвалом сидел такой летчик, как тот же Шитов, Кожедуб, Сафонов.

Но беда в том, что по-настоящему квалифицированных пилотов к началу Великой Отечественной в Советском Союзе было не так уж много. А потери первых месяцев еще и проредили их ряды. Училища не успевали толком готовить пилотов, и на боевые вылеты нередко отправлялись прошедшие ускоренные курсы парни, успевшие налетать лишь несколько часов. Противостояли же им обученные профессионалы, успевшие получить немалый опыт в сражениях над Европой. Как же удалось в конце концов их победить? Ведь не только на энтузиазме и патриотизме?

На эти вопросы и отвечал Константин Гусев в подробной и интереснейшей беседе, которую провел с личным составом УФСИН на очередном занятии по служебной подготовке. Понятно, что в преддверии Дня Победы эта тема была самой актуальной. И обогатила новыми знаниями сотрудников, узнавших неизвестные им факты о тех, кто защищал небо страны. Особенно интересно было послушать о подвигах асов военного Заполярья — Бориса Сафонова, Алексея Небольсина, Алексея Хлобыстова, Павла Кутахова и их товарищей.

После беседы многие из офицеров остались, чтобы рассмотреть модели подробнее. Эти самолетики не просто тщательно собраны из готовых деталей. Коллекционер индивидуализировал их по образу и подобию боевых машин конкретных летчиков.

Например, на борту истребителя того же Юрия Шитова был изображен червовый туз со вписанной в окружность свирепой львиной мордой — на страх врагам! А на хвосте самолета известного защитника заполярного неба Леонида Гальченко — черная кошка, которая уже почти закогтила воробья (подразумевался, конечно, противник). Знаменитый ас Владимир Покровский (его бюст установлен в поселке Сафоново) — на фюзеляже изобразил леопарда, который ловит за хвост мессера. Эти изображения Гусев перенес на свои миниатюрные копии.

Хватает на выставке и моделей воздушных кораблей союзников — пилотов эскадрильи «Нормандия-Неман». Присутствуют на стеллажах и самолеты противника. Немецкие фокке-вульфы, мессершмитты, в том числе первый реактивный из примененных в годы войны — мессершмитт-262.

— Неужели вы сами никогда не хотели стать летчиком? — спрашиваю у Константина Гусева.

— У меня к восьмому классу зрение подкачало, медкомиссию в летное училище я бы не прошел, — признается он. — А вот читал об авиации очень много — с самого детства и всю жизнь. Даже под одеялом с фонариком, когда мама ругала за чтение чуть ли не до утра.

Мальчишкой родители привезли его из родной Тулы в Мурманск, и здесь прошла практически вся жизнь. В управление исполнения наказаний попал после армии по совету служившего там одноклассника. И отдал нелегкой службе более 30 лет. Долгое время был заместителем начальника областного управления, курировал воспитательную работу с личным составом и с осужденными.

А что касается его увлечения, то начиналось оно с изготовления моделей самолетов Второй мировой. Американские, английские, немецкие, французские, японские — их Гусев собирал много лет. Но потом накопилось столько, что хранить оказалось негде — квартира-то не резиновая. И тогда он придал коллекции более узкое направление: выбрал лишь самолеты известных асов той незабываемой войны. Кстати, современные самолеты, так уж сложилось, душу ему не греют.+

Вскоре Константин Эдуардович намерен вернуться на родину, в Тулу. Сейчас он упаковывает свою коллекцию. Все самолеты (их больше полусотни), конечно, взять с собой не сможет, так что десятка три, скорее всего, украсят один из заполярных музеев. Какой, пока неизвестно. Возможно, это музей Северного флота.

 

Нина Антонян 

Комментариев: 0

Недолюбленные

Что заставляет женщин терять голову от осужденных

Я рисую, я тебя рисую
«Я рисую твои черты в лицах прохожих, пытаюсь услышать в их голосах отзвуки твоих слов. И всегда прошу только об одном: улыбнись мне перед самым сном. Я знаю, что все равно не увижу этого, но это — не важно. Просто я почувствую, что ты улыбаешься. Я купаюсь в звуках твоего имени, рисую его буквы мысленно на разных языках. Помню каждое прикосновение ручки к бумаге, каждый изгиб линий, каждый оттенок чернил. Мы еще не встречались, но мои ладони предвкушают тепло твоих рук, на губах тает вкус не случившихся пока поцелуев, а глаза вечно ловят украдкой твой взгляд с посланной тобой фотографии, принцесса моя...» 
Получив такое письмо от осужденного одной из колоний Кольского края, учительница Дарья Ивановна (для подружек — Даша — в свои 29 лет) из сельской школы райцентра в Тамбовской области села на диван и задумалась. Так. Ехать надо немедленно!
И первые-то письма из зоны будоражили душу: как несправедливо обошлись с Вадимом, адрес которого она нашла на сайте знакомств в Интернете. Молодой доктор-хирург, осужденный за врачебную ошибку к длительному сроку, он очень горько отреагировал на строчку ее объявления: «Из МЛС не писать».
Уже в первом письме развеял ее предубеждения: «Если бы вы знали, прекрасная незнакомка, сколько здесь сидит неправедно осужденных, случайно попавших под колесо правосудия людей! И я — один из них...». Во втором, восторгаясь ее благородной профессией, описал их будущую возможную совместную жизнь: два сельских интеллигента — доктор и учительница будут нести в массы свет, знания, милосердие. «А еще у нас обязательно будут хотя бы двое малышей — мальчик и девочка. Мечтаю, чтобы наша дочка была похожа на Вас, Дашенька, такая же нежная, тонкая душевно, а глаза — как северные прозрачные озера...» 
Ей никто никогда не писал таких писем. Окружающие в селе, где она работала в школе, казались грубыми, приземленными. У парней одна радость — дождаться выходных, укушаться всласть дешевой водкой и подраться.
Ее коллеги по школе, учительницы, обабились — у каждой огороды, закрутка банок, домашняя скотина, куры. И муж — тракторист или механизатор. На нее смотрят с обидной жалостью: старая дева в очочках, внешность неяркая, одевается серенько. И эти бестактные вопросы: «Ты когда замуж выйдешь? Не берут?» А тут не просто берут. Ждут, мечтают, видят в ней принцессу.
Она решительно поднялась. Директору школы пригрозила: не отпустите на неделю — уволюсь! Отпустил. Купила билет, набрала всякой всячины: сигарет, домашних шанежек, пирогов, чаю элитного, конфет дорогущих. А еще уложила в сумку купленный накануне для незнакомца модный теплый джемпер, шерстяные носки, красивый шарф. И отправилась в далекое Заполярье.
Быстро прошла все формальности, чтобы получить краткосрочное свидание. Летала как на крыльях. Не понимала, почему на нее так сочувственно смотрят. А потом один из оперативных сотрудников подошел к ней и спросил прямо:
— А вы хоть знаете, за что вашему «писателю» 18 лет дали?
— Сколько?! — ахнула Даша. Но тут же вскинула голову. — Сколько бы ни дали, это несправедливо. У каждого доктора может врачебная ошибка случиться!
— Ваш «доктор» на самом деле обычный бездельник, училище бросил, грузчиком в магазине подрабатывал. А потом вместе с товарищем свою девушку изнасиловал. После чего они ее утопили в ванне и расчленили. Вот и вся его «врачебная ошибка». Он вам об этом не писал? «Хирург», елки зеленые...
— Я вам не верю! — твердо сказала учительница. — Человек, который пишет такие письма, не может быть плохим. И что бы он ни сделал, со мной он станет другим. 
Этот случай произошел давно. Вадим все еще отбывает срок. А Даша все еще к нему ездит. И как поговаривают сотрудники колонии — не она одна. У женщин «доктор» популярен.

Ушат романтики 
Все знают — брошенная мужем американка идет к психоаналитику. А наша русская, брошенная мужем, любовником либо просто страдающая от кромешного одиночества, — идет к утешителю из мест лишения свободы. И это понятно: там, при полном отсутствии женщин и большом наличии свободного времени такие самородки-психологи попадаются, что за пачку сигарет или банку сгущенки напишут будущей «заочнице» не письмо, а роман в стихах. Выльют на ее головушку целый ушат романтики. Расскажут, какая она красавица невиданная, какая душа у нее чистая и какое потрясающее будущее их ожидает.
Как-то раз я написала судебный очерк о грабителе, осужденном на солидный срок. За плечами у этого гражданина был огромный (с подростковых лет!) криминальный послужной список. Он несколько раз был сначала условно, а затем и к реальному сроку приговорен за убийство, воровство, хулиганство, разбой, грабеж. Находясь на очередной отсидке, познакомился с жительницей Мончегорска, 38-летней дамой с хорошей профессией, квартирой, ребенком-школьником.
Сначала она стала «заочницей», писала ему письма, ездила на свидания, а когда он вышел на свободу, приютила его у себя в шикарной трехкомнатной квартире. Не прошло и двух лет (она за это время успела родить от него ребенка), как любимый вновь оказался за решеткой, уже на особом режиме, как рецидивист. Когда я, в очередной раз вернувшись к теме, заглянула в страничку этой дамы в социальных сетях, меня потрясла ее реакция на недавний суд.
В адрес осужденного, естественно, невинно, мужа она писала: «И даже если весь свет встанет против нас, я возьму тебя за руку и встану с тобой рядом против всего света!». При этом дама действительно с головой утонула в чувстве к сидельцу: несмотря на мирную профессию экономиста, расцветила свою страничку как тюремной лексикой, так и видео с тюремным шансоном. Даже годовалого сынишку сфотографировала в ванной, когда купала в позе задержания преступника — лицом к кафельной стене, ноги на ширину плеч, руки над головой на стенку.
Так как у осужденных порой есть доступ к Интернету, папаша в колонии мог полюбоваться на сынулю и порадоваться — достойная смена растет! Но и женщину можно отчасти понять: такого сногсшибательного романа, как она говорит сама, у нее никогда не было.
Тут же на страничке, чтобы все желающие полюбовались, выложен огромный букет из 40 отборных роз к ее сорокалетнему юбилею и золотые цацки, подаренные ей любимым, — тогда он еще был на свободе. О том, каким путем зарабатывались средства на эти роскошные подношения, дама, скорее всего, даже не задумывалась. Она — в любви, в цветах, золоте и комфорте. А что чувствовали те, кого он грабил, кого нещадно избивал, а то и убивал, — это для влюбленной сожительницы заполярного Робин Гуда было, право же, неинтересно.
Сразу оговорюсь: «заочницы» — не просто деревенские дурнушки или провинциальные продавщицы, которых, по сути, никто не любил, и в этой тотальной недолюбленности они не могут не купиться на красивые слова «писателей» из зоны. В число «заочниц» попадают и искательницы приключений, авантюрные особы, которым в обычной жизни не хватает мужской брутальности, случайных, взрывоопасных романов, любовного экстрима. Вот что пишет одна из таких роковых женщин на сайте знакомств с заключенными:
«Познакомлюсь с осужденным, с которым смогу именно за мужем быть, а не только из-за штампа в паспорте. Был у меня такой кайф! Бывший зека — это такой адреналин! Три месяца с ним — как будто 30 лет. Столько событий, эмоций и драйва! Но, увы, он женат, а я — не тварь. Не лохушка я, мои рыцари, просто на воле мужиков-то нет, одни козлы, мямли и уроды. А хочется романтики».
А в следующем объявлении ей словно отвечает тот, кого она ищет. Объявление составлено в стихах:
«Во мне есть многое, что люди и не знают. Есть нежность, пыл и сладости глоток. Во мне есть жизнь, загадка и желанье. Я — как не сорванный, диковинный цветок. Во мне любовь — искрится и сверкает, И ею я живу, как в сказке, в облаках. Во мне есть ненависть — ведь часто предавали, Когда не ждал совсем и в самый тяжкий час...»
Часто ли такие слова слышим мы от наших мужчин в реальной жизни? Часто ли получаем подобные письма? Да практически никогда. Интересно, за что сидит этот «поэт»?
За убийство, изнасилование, расчлененку, педофильские «шалости», разбой?
Хотя есть тут и такие, кто попал за «колючку» за бескровные преступления: экономический криминал, ДТП, мошенничество. Если такой осужденный оказался за решеткой уже женатым, супруги таких мужей, как правило, ждут преданно и верно. И дожидаются.

Седьмая свадьба
За решеткой порой попадаются настоящие казановы. К примеру, психолог одной из мурманских колоний рассказала мне об осужденном, который женился за восемь лет семь раз! Попал в колонию, осмотрелся, взял первый адресок у соседа по комнате (тот недолго думая дал координаты родной сестры), написал и вскоре женился впервые. Невеста приехала в воздушной фате и кружевном белопенном платье. Брак, который зарегистрировали в колонии, продлился полгода.
Попутно любвеобильный муженек поддерживал отношения и с другими «заочницами». Писал такие письма, после которых женщины слезами умывались, словно угорали. Летели к нему, будто мотыльки на огонь. В общем, развелся, опять женился, уже на другой. И так семь раз. 
Последнюю (крайнюю) невесту один из сотрудников колонии не только видел, с ней удалось поговорить. Приехала девушка из захолустного городка в Вологодской области. Совсем юная, восемнадцатилетняя, только школу окончила. Переписывалась с «женихом» полгода (он в это время в очередной раз был женат). И вот хеппи-энд, избранник свободен, можно заключать новый брак. После разговора с невестой выяснилось, что ни в детстве, ни в школе — никто ее не любил. Даже родители в детстве не обнимали, не целовали — не принято было, да и не до эмоций, перебивались на скудные заработки с хлеба на водку. Отец — безработный алкаш. Мать — уборщица в магазине — тоже стакан не отталкивала. А тут — такая фантастическая любовь, море нежности, сияющие глаза и водопад поцелуев. 
— Ну этот-то брак последний? — впрямую спросил сотрудник осужденного жениха. — Девчушка-то молоденькая совсем. Жалко.
Сорокатрехлетний мужчина в робе смотрел на него со снисходительной улыбкой. Молчал. Потом сказал:
— У меня квартира в городе. Хорошая трешка, ремонт дорогой. Кто-то должен за ней смотреть, пока я здесь. Платить вовремя, содержать в порядке. Да и ездить ко мне регулярно надо — передачки, курево, бабло на отоварку в магазе. Ну и молодая она — худо ли? Приедет, согреет. Ну а насчет будущего — не уверен. Честно.

 

Принц из зоны?
— Почему «заочницы» такие доверчивые? — спросила я у ветерана Мурманского УФСИН, много лет отработавшего в системе Константина Гусева. — И что их толкает на такие знакомства? Недолюбленность?
— Думаю, да, — ответил Константин Эдуардович. — У каждой теплится мысль: а вдруг?! Что движет их избранниками — понятно, тем более если у кого-то особый, строгий режим, 15-20 лет заключения, руки, что называется, по локоть в крови, дома никто не ждет. А тут уже заочно влюбленная женщина, посылки, передачи, письма, свидания. Выгода налицо. Тем более если он, находясь в колонии, женился, а у избранницы двое-трое детей, он вполне может рассчитывать, что, подавая на УДО (условно-досрочное освобождение), он это выдвинет как весомый аргумент, дескать, я теперь отец семейства, мне надо малышню воспитывать!
— Это его аргументы. А женщина о чем думает?
— Ну а женщина, повторюсь, мечтает: «А вдруг?!» А вдруг он выйдет и станет замечательным мужем и отцом, столько-то перенеся. Ну а пока он — замаскированный принц на белом коне. Правда, сейчас он стриженый, в робе и с надписью на груди «Вася Форточкин, 5 отряд», но ведь можно подождать. А потом его можно перевоспитать! Ну пятерых убил, но, в принципе, парень-то хороший. Как в анекдоте: «За что сидел? За халатность. Пятерых зарезали, а один убежал — недосмотрели». 
— Но, наверное, все же бывает у кого-то и счастливый конец? Вышел, поселился у нее и стали жить-поживать и добро наживать?
— Всякое бывает, — сказал мой собеседник скептически. И я поняла, что в сказки ветеран не верит.

Нина Антонян 

Комментариев: 0
Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...