Главная скрипка в оркестре

6 июня отметит свой 90-летний юбилей ветеран Великой Отечественной войны, ветеран уголовно-исполнительной системы майор внутренней службы в отставке Павел Васильевич Худяков.

  

 Сколько их осталось в России, мужиков 1923 года рождения? Мало того, что возраст сам по себе более чем почтенный, а сколько в Отечественную полегло, сколько молодыми ушли от ран фронтовых и болезней? С каждым годом становится все меньше живых свидетелей и участников событий, о которых написаны десятки тысяч книг и сняты тысячи фильмов.

 

 По дороге с керосиновым фонарем

Родился я в Архангельской области, в Черевковском районе. Отца почти не помню: мне три гола было, когда он утонул. После школы-шестилетки пошел работать в лесхоз, сначала посыльным — вроде как мальчик на побегушках. Два раза в неделю с документами в райцентр бегал – <st1:metricconverter productid="«50" w:st="«on»">50 километров</st1:metricconverter> в обе стороны. В три часа ночи выйдешь и по лесной дороге с керосиновым фонарем идешь. Вечером – обратно. Потом счетоводом стал. На лесозаготовках платили хорошо. Зимой лес рубили, весной по большой воде сплавляли. Как у нас говорили: «Большая вода – большие деньги, малая вода – маленькие деньги».

Ожидали ли войну? Что 22 июня немец нападет? Конечно, не ждали! Но какое-то ожидание войны все же было… Особенно после Польши и войны с Финляндией. Помню, сам в стенгазету писал: «Малой кровью, могучим ударом…», «Если завтра война, если завтра в поход…». Думали, что так и будет, а на деле-то по-другому  все обернулось.

В июле 1941-го призвали меня, но не в армию, а в, так называемую, «трудовую армию». Звали в нее молодежь вроде меня и мужиков лет под пятьдесят. Сказали, дороги будем строить, мосты ремонтировать и так далее. На пароходе по Северной Двине привезли в Архангельск, потом по Белому морю пришли в карельский город Кемь. Не успели к берегу пристать – бомбежка! И убитые были и раненые… Мы с парохода попрыгали – и вплавь до берега. Зато живые! В Карелии мы на ухтинском направлении до декабря лес валили, ДЗОТы строили. Там финны наступали, однако остановили их. В начале января 1942 года посадили в вагоны-теплушки и отправили домой. Месяц мы ехали – голодные, грязные, вшивые.

  Там, где страшно

  12 марта 42-го призвали в армию. Направили в запасной артиллерийский полк в город Молотовск (сейчас – Северодвинск). Учили на наводчика 122-миллимитровой гаубицы, орудия были старые, времен 1-й Мировой войны. А в августе – на фронт, под Сталинград. Попал я в артполк наводчиком 76-миллиметровой полковой пушки. «Полковушки» — орудия универсальные, и для поддержки пехоты и противотанковые. 19 ноября наш Донской фронт перешел в наступление. 

Там, на Дону, меня в первый раз ранило…

Поступила команда – выдвинуться, перекрыть танкоопасное направление. Прицепили орудие к машине, выехали в указанный район. Подъехали – смотрим: пехота залегла и стреляет. Мы орудие развернули, слышу команду: «Танк слева! Бронебойным – огонь!» Два раза выстрелил, вроде попал, но ни огня, ни дыма не было, врать не буду. Вдруг командир орудия ойкнул и упал – ранен. Я к прицелу пригнулся, и тут меня как плеткой по спине стегнуло, чувствую: горячо, а ноги не слушаются. На снег упал и дальше ничего не помню…

Хорошо, у нас машина своя была, для буксировки орудия, на ней нас с командиром в госпиталь и довезли. Кто нас достал, пулеметчик или снайпер, не знаю. Скорее снайпер: пуля разрывная оказалась. Врач сказал, что это меня и спасло. Ватная телогрейка, ватные штаны – пуля в вату зарылась и убойную силу потеряла. Тем не менее, четыре месяца я в госпитале пролежал.

Вот где страшно. Не в бою — там бояться особо некогда. Наводишь, стреляешь: не ты убьешь, так тебя убьют. А в палате лежишь и видишь, как вокруг тебя люди помирают. Одни тихо, другие кричат, матерятся, а итог один. Жутко. Хирург, что операцию делал, перед тем, как наркоз давать, спросил, откуда я родом. «Архангелогородский», — говорю. А он: «Вот здорово! Мы же земляки!» Ну, думаю, земляка-то не зарежет,  и спокойно мне стало. А потом узнал, он всем перед операцией говорит, что земляк. Такая вот психологическая терапия. С благодарностью его вспоминаю.

 Либо немцы нас накроют, либо мы их

  После госпиталя – в запасной полк. Стояли мы толи в Тульской области, толи в Липецкой — точно не помню. Квартировали в избе, спали прямо на полу, на соломе, а блох в ней – тучи. И кусаются, как собаки. Я там чему удивился: сегодня хозяйка в печи хлеб печет, вкусный такой, мягкий, а завтра в той же печи вся семья, как в бане моется. 

У нас на русском Севере не так: дома большие, в полтора-два этажа, да со светелкой, да с балкончиком, да что б еще и резной был! И у каждой семьи непременно банька на берегу. Места у нас много, леса много, руки есть – что ж не строиться?! И церковь в каждой деревне, часто каменная. Купцы строили. А нынешние, как их, олигархи что ли, кроме особняков и яхт себе – любимым — вряд ли что построят.

После запасного полка был я направлен в пушечную артиллерийскую бригаду РВГК (резерва Верховного главнокомандования). Действовали на главных направлениях, куда Ставка направит. На Курской дуге были в резерве Центрального фронта, у маршала Рокоссовского. В обороне без нас обошлись, видать, резервов к тому времени уже хватало. А потом  — «Вперед, на запад!». Перед наступлением артподготовка, наши 152-миллиметровые пушки как главные скрипки в оркестре: по переднему краю, по резервам, по штабам били. Особая тема – контрбатарейная стрельба. Зевать некогда — либо немцы нас дальнобойной артиллерией накроют, либо мы их. Дуэль, одним словом. Я в батарее на первом орудии наводчиком был, первым огонь открывал, пристрелочные выстрелы – тоже мои. Но и ответственность большая, по своим, не дай Бог, попадешь – и в штрафную роту, вину кровью смывать.

  Порадовал мать

 За войну получил две медали «За отвагу» и одну «Звездочку» (орден Красной Звезды). За что конкретно? Мы дальнобойная артиллерия, указанную цель накрыли, в идеале – уничтожили, значит, задачу свою выполнили. А кто больше отличился — наводчик, заряжающий, подносчик снарядов? Артиллерия – род войск коллективный, один не навоюешь. А на всех сразу наградные листы не напишешь. Так что после одного боя – награды одним, после другого – другим. Если погиб кто, так в первую очередь представление на награду посмертно, чтобы у родных хоть память осталась. В общем, одна «Отвага» за освобождение Брянской области, вторая – за Белоруссию, Красная Звезда – за Восточную Пруссию. А «За победу над Германией» — так ее всем давали, лишь бы живой был. Закончил войну в Германии, к этому времени наша бригада стала Речицко-Рогачевской, Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова. До сих пор наизусть помню.

 В 1947 году демобилизовался в звании старшего сержанта, вернулся на родину. Мать порадовал, что живой остался…

 Электронные кандалы

 Потом приехал в Мурманск, женился, поступил на службу в МВД, в  отдел исправительно-трудовых колоний.  Сначала служил в охране отдельного лагерного пункта № 13 (станция Пинозеро). Осужденные там дорогу в поселок Ревда к горно-обогатительному  комбинату строили. Затем служил в Мурманске в ОЛП № 8, потом – в штабе охраны и конвоирования. 

В 53-м году — после амнистии — штаты штаба охраны сократили  с 25 человек до 7. Вот это оптимизация! А  сейчас в УИС не сокращение, так, семечки…  

С 1957 по 1961 годы очно учился в Барнаульской средней специальной школе МВД, получил погоны младшего лейтенанта и стал служить на офицерских должностях. Был начальником отряда в ИТК-17, там раньше бывшие работники правоохранительных органов сидели. С одной стороны, с ними просто, режим они почти не нарушают, с другой стороны, законы лучше нас знают, так что палец им в рот не клади. А с 1965 до 1978 года служил в СИЗО-<st1:metricconverter productid="«1" w:st="«on»">1 г</st1:metricconverter>. Мурманска в должности ДПНСИ.

Вышел на пенсию в возрасте 55 лет. Вспомнить что-нибудь интересное за 30 лет службы в СИЗО и колониях? Всякое, конечно, бывало. Раньше преступный мир совсем другой был, но вот массовых беспорядков, побегов групповых у нас не было. Сейчас какой только техники не придумали, датчики, видеокамеры, кандалы эти электронные. Но если сотрудников ответственных, порядочных, добросовестных  не будет, то и никакая техника не поможет.

Здоровье мое, конечно, уже неважное: и ноги подводят, и глаза. Наводчиком уже не гожусь. Но по дому сам справляюсь: и ушицу поморскую из тресочки сварить могу, и от рюмочки под ушицу не отказываюсь. Спасибо соседям, помогают, если надо. Сотрудники СИЗО часто забегают, благо недалеко. На 9 мая телевизор современный подарили. Советы ветеранов УВД и УФСИН тоже не забывают. А перед молодежью выступить, рассказать о войне и о службе старый солдат всегда готов.

 Рассказ ветерана записал 
председатель Совета ветеранов УФСИН России по Мурманской области,
полковник внутренней службы в отставке
 Константин Эдуардович Гусев

 

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: